November 9th, 2015

ostr

В Латвии запретили русский язык. Поговорить по-русски можно разве что на кухне

Центр госязыка Латвии выпустил обращение к жителям страны, согласно которому разговаривать на рабочих местах нужно сугубо на латышском языке.

Как сообщает издание vesti.lv данное правило будет распространяться практически на всех работников, особенно это касается сферы обслуживания — магазины, общественный транспорт, офисы и учреждения.

«Отмечается, что русские, разговаривая друг с другом по-русски угрожают латышскому языку и высказывают неуважение латышам», — сказано в сообщении

Как отмечается в письме, были получены жалобы на то, что в неофициальной беседе между друг другом жители часто общаются на иностранном языке, чаще всего на русском. Однако теперь, согласно новому правилу, если общение работников между собой слышат другие люди, будь то пассажиры общественного транспорта, посетители офисов и учреждений, покупатели в магазинах, то такое общение уже попадает под определение «официального» и должно осуществляться на латышском языке.

[Недопустимо, чтобы работники, выполняя служебные и профессиональные обязанности, общались между собой на иностранном языке]

Латвия


«Недопустимо, чтобы работники, выполняя служебные и профессиональные обязанности, общались между собой на иностранном языке», — заявили в Центре госязыка
Кроме того, в Центре напомнили, что Латвия — единственное место в мире, где может быть гарантировано существование и развитие латышского языка, а сужение сферы использования его как государственного на территории страны следует считать угрозой для его статуса.

«Поэтому призываем каждого работодателя обсудить с работниками значение использования госязыка при выполнении профессиональных обязанностей», — подытожили в Центре

ostr

Мюльфиртельская охота на зайцев

В ночь со 2 на 3 февраля 1945 года заключенных концлагеря Маутхаузен подняла с нар пулеметная стрельба. Доносившиеся снаружи крики «Ура!» не оставляли сомнений: в лагере идет настоящий бой. Это 500 узников блока №20 (блок смертников) атаковали пулеметные вышки.

Летом 1944 года в Маутхаузене появился блок №20, для русских. Это был лагерь в лагере, отделенный от общей территории забором высотой 2,5 метра, по верху которого шла проволока, находящаяся под током. По периметру стояли три вышки с пулеметами. Узники 20-го блока получали ¼ общелагерного рациона. Ложек, тарелок им не полагалось. Блок никогда не отапливался. В оконных проемах не было ни рам, ни стекол. В блоке не было даже нар. Зимой, прежде чем загнать узников в блок, эсэсовцы заливали из шланга пол блока водой. Люди ложились в воду и просто не просыпались.

Collapse )
ostr

Горящая дверь Лубянки. © Павленский



Dmitry Gudkov
Я тоже скажу свои пару слов про новую акцию Павленского. Во-первых, все, конечно, прекрасно продумано: и время — утро понедельника, чтобы сразу обеспечить СМИ главной новостью, и картинка — лицо аскета на фоне пожара. Как акт искусства — практически безупречно, не нужны никакие пояснения.

А вот во-вторых — все печальнее. Представьте, что тот же Павленский вышел утром к ФСБ с плакатом в одиночный пикет. Этого никто и не заметил бы, сколько таких пикетчиков только за последний месяц повязали в центре города «без шума и пыли». А раз нормальный протест не работает — у ФСБ начинают гореть двери. И все, кого я читал в Фейсбуке, восторгаются. Не красотой картинки, а именно самим поджогом.

Опять же вспомните: несколько лет назад «Война» поджигала милицейские машины — и не находила ни понимания, ни сочувствия. «Литейный фаллос» всем понравился, а вот поджоги — нет. Говорили тогда, что грубо, что искусство не должно переходить в хулиганство.

Перешло. И стало нормальным. Все потому, что в нашей ватной атмосфере невозможно достучаться до власти иначе. Ватная — это не потому что «ватники», а потому что любой общественный протест уходит в вязкую тишину. Вот ничего больше и не остается.

Можете себе представить, чтобы Суриков вместо того, чтобы рисовать «Боярыню Морозову» кидал мольбертом в царя? - А ведь ровно это и происходит. Потому что другого способа диалога власти и общества уже нет. И искусство адекватно отвечает на такой вызов времени. Мы дошли до той точки, когда низы не могут достучаться до верхов, а те не хотят слышать этот стук.

Властям не нравилась молитва к Богородице? - Получите «мене текел фарес». ФСБ взвешено на весах и найдено слишком легким.