rus (rus) wrote,
rus
rus

Categories:

Почему горят деревни в России

Пожарный случай или зов к Богородице


Вторые сутки для жителей деревни Седоговец тянулись в тревожном ожидании. Над горизонтом то и дело вздымалось красное зарево, и небо заволакивала серая пелена. Лес, раскинувшийся вокруг, неожиданно и необъяснимо вспыхивал в разных местах, и жители с мрачным единодушием пришли к выводу, что случайности тут не может быть, это поджоги. Лесные пожары быстро наступали, пока на их пути не оказывались водоёмы, пашни или дороги… Но вот появилась и для деревни реальная угроза: совсем близко, за опушкой, над лесом повалил клубами дым.

Под вечер в моём доме в Вехно раздался телефонный звонок. «Давай приезжай, - услышал я взволнованный голос, - огонь шурует прямо на берег озера и на крайний дом. Если вспыхнет тростник на озере, то это всё… Проси помочь ещё кого-нибудь, если встретишь. Косу возьми…» Я быстро оделся, схватил косу и прыгнул в машину, не представляя, как удастся остановить огонь, если загорится тростник. Для этого нужно выкосить полосу тростника в воде, и без лодки там не обойтись. Даже сапоги-болотники не помогут. Но раздумывать было некогда; воображение рисовало охваченный пламенем берег озера: ещё немного – и всё.


По дороге я захватил одного мужика. Ещё трое добровольцев тоже откликнулись на мою просьбу и следом за мною двинулись на своей машине. К счастью, в деревне всё было спокойно. Но невдалеке над лесом подымался к небу дым, и ветер с той стороны доносил голоса людей. Точнее, это был только один женский голос. Зычный, уверенный, настойчивый и, казалось, торжествующий, что не вполне вязалось с предполагаемой в лесу обстановкой. Было в нём что-то раздольное и древнее, словно разливистая бесконечная песня, гимн вечности. Я прислушался и уловил отчётливые слова: над лесом плыла Богородичная молитва…
По берегу озера стелилась прошлогодняя осока, прижатая к земле, обвивающая кочки и камни. В воде начинался густой высокий тростник. Протянувшись широкой полосой вдоль берега, он захватил чуть не половину площади озера, словно заключил в оковы его чистую гладь. Я взмахнул несколько раз косой, сшибая пыльную траву, готовую вспыхнуть от искры, что летит из-под косы, чиркнувшей по камню. Бестолковая затея. Оглядываюсь на шум и вижу: на поляну выруливает пожарная машина, за нею другая, с нашими добровольцами. «Ну, теперь будет проще. Это профессионалы, они знают своё дело», - мелькнуло в сознании. Вылезли пожарники. Закурили. Один из них направился в мою сторону.
-Вы нам звонили? – спросил он недовольно.
-Нет.
-А кто?!
-Наверное, кто-то из деревенских.
-Ну и где же горит?
-Вон горит, и ветер оттуда, прям на деревню, - отвечаю. – Поедем туда.
По небу ползли клубы желтовато-сизого дыма. Слышался треск горящих деревьев и всё тот же монотонный, напевный, не смолкающий ни на минуту сильный женский голос.
-Не имею права.
Ответ пожарника мне показался нелепым. Но я не ослышался.
-То есть как? Не имеете права тушить пожар?
-Мы тушим дома. Лес – не наша забота.
-Но ведь пожар дома легче предупредить, чем потом…
-Здесь нечего бояться. Тут поле, гореть нечему.
В разговор вступил один из добровольцев.
-Если пойдёт пожар, то по берегу. Дома он не зацепит. Сгорит там тростник, сушняк и, в худшем случае, вон та баня. – Он равнодушно ткнул пальцем в сторону бани, одиноко стоящей на берегу озера.
-И вообще, если я туда поеду, - продолжил пожарник, - меня начальник потом выдерет, да ещё за бензин взыщет...
Кажется, в их глазах я выглядел полным идиотом. Мой странный вид с косой наперевес, в самом деле, был довольно комичным. Собрался с тростником воевать по озеру, будто не озеро тут, а лужа. Да ещё говорю всякие глупости. Но разговор на этом закончился, и я направился в лес. Пожарник вернулся к машине, и больше я его не видел. Уехали и «добровольцы».
А в лесу между тем по-прежнему слышалась непрестанная молитва. Девять человек, жителей Седоговца, из которых пятеро – женщины, причём самой старшей из них было 76, граблями и лопатами утюжили горящую траву, вскапывали землю и засыпали ею пышущие жаром пни и поваленные деревья. Пламя взлетало по стволам смолистых сосен, опаляло кроны и, не находя себе пищи, угасало, - благо, что не могло перекинуться на соседние деревья. У одной женщины был просто пучок прутьев, которым она сбивала пламя, у другой – ведро. Вода оказалась недалеко, в болотистых низинах. К моему приходу среди дымящейся чёрной гари оставались лишь отдельные очаги пламени; их заливали водой, пока на лес не опустились сумерки. Домой вернулись уже в темноте, совершенно измотанные.
А что же наши доблестные пожарники или, как их теперь величают, - спецы по чрезвычайным ситуациям? Уезжая из деревни, они на ходу демонстративно слили воду из своей машины, и по дороге протянулся длинный мокрый след. Их намёк был очевиден и циничен: они «помочились», выразив всей деревне своё презрение. Ещё решили спецы взыскать с виновных жителей деревни Седоговец десять тысяч рублей. «За ложный вызов». По этому ли поводу, или по другим причинам, но на следующий день стали курсировать к месту пожарища так называемые «крутые» машины из Новоржева и Пушкинских гор. Что-то там чиновники выясняли и, похоже, недоумевали – как несколько человек без специальной техники могли потушить такую площадь пожара…
Множество вопросов возникает в связи с этим случаем. Хотя ничего особенного тут нет – вполне обычная ситуация на нашей горестной русской земле. Днём раньше сгорела деревня Ивахново (всего полтора километра от Седоговца.) Там тоже были пожарники – и говорили такие же слова, не принимая никаких мер. А когда ветер с поля пригнал пожар в деревню, они были бессильны его потушить. И не стало на Руси ещё одной деревеньки. Той самой деревеньки, о грустной жизни которой написана книга – «Говорит Ивахново. Наблюдения над процессом выживания псковской деревни в 1996 – 1998 гг.» Её автор, профессор Наталья Башмакова из Хельсинки – необычайно образованная, искренняя женщина – на примере маленькой вымирающей деревни вдумчиво и проникновенно обрисовала общую картину жизни русской глубинки. У меня есть эта книга, подаренная автором, и на первой странице её рукой сделана надпись: «… скорбь о деревне – и русской, и мировой…» Скорбь о деревне, у которой нет будущего. Уже в те годы в деревне оставались почти одни старики, и жизнь её устремилась к закату. Вот и сбылось. Сбылось так скоро, как никто, конечно, не предполагал. Осталось три чудом уцелевших дома и шестнадцать оголённых печей на обугленном клочке земли – мрачная картина времён Отечественной войны. Приехали в Ивахново городские дачники, ничего не зная о случившемся, чтобы, как обычно, провести лето в родных местах… Чтобы увидеть свои пепелища и в тот же день отправиться в обратную дорогу. И притих опалённый живописный уголок. В его печальной тишине слышится едва уловимый, но явственный звон, будто где-то далеко, за пепельно-серым горизонтом, подёрнутым дымною пеленою, звонит колокол. Вы не знаете, не помните, по ком звонит колокол? По Ивахнову? Нет, господа – по всем русским деревням! И по тебе, город Новоржев, который давно перестал быть городом, но похож скорее на асфальтовое село или на цыганский табор! И по тебе, покрытый удушливым смогом, распухший Питер, затягивающий, как в болотную трясину, всё больше и больше молодых людей, которые бросают деревни в надежде на лучшую долю. И по тебе, Россия, по тебе звонит колокол…
В конце апреля вся страна узнала о трагедии в Оренбургской области. Да всё – по такому же сценарию: пожар рядом с деревней, который ветер проносил стороной. Люди звонили, умоляли, вызывая пожарных – всё тщетно. Но неожиданно ветер повернул на деревню, и сгорели восемь домов, погибли люди, и в их числе – ребёнок. Кто же в ответе? – Разумеется, никто! Пожарники действуют по инструкциям - тупо и беспрекословно, как научены. А кто придумал эти инструкции – не иначе, как в духе безумной, оголтелой политики уничтожения «неперспективных» деревень, когда-то введённой большевиками? У нас ведь кругом три нолика: куда ни ткнёшь – попадёшь в общество с ограниченной ответственностью. Правильнее было бы назвать ещё ООО МЧС, к которому относятся пожарники. У кого же осталась ответственность? Кто не успел её ограничить? На чью помощь могут рассчитывать люди? Или спасение утопающих – дело рук самих утопающих? Об ответственности таких продажных контор, как лесничества, лесная охрана, говорить не приходится. Мы знаем, как и от кого они охраняют лес. В последние годы тысячи кубов хвойных пород вывезены по их попущению в Питер или ещё дальше – за кордон. Какие-то пришлые дельцы хозяйничают в наших лесах, как фашисты в годы войны. Битком гружённые кругляком КАМАЗы с прицепами едва ли не каждый день (точнее, в 5 утра, под покровом темноты – по моим наблюдениям) уходили из Новоржева. Из нашего района лес вывезли, теперь грабят соседние. А здешний житель, чтобы получить несчастные 10 – 20 кубов на постройку хлева или бани, должен собрать кипу справок и доказать, что ему лес нужен для постройки, а не для сбыта «налево». Я сам проходил эти мытарства ровно пять лет, обивая пороги лесных «вахтёров». Да так ничего и не добился, пока не вмешался в это дело лично глава района М. А. Пашков. Но что в сравнении с беспощадными вырубками какие-нибудь два – три гектара нечаянно сгоревшего леса? Тут и сотня гектаров – капля в море. Списать вину на погоду да на природу, чтоб не мелочиться! И, впрямь, это разве не мелочи для великой державы – небольшой лесной пожарчик, сгоревшая глухая деревенька Ивахново? А вот с наказанием жителей деревни Седоговец не следует мелочиться – штрафануть на 10 тысяч этих активистов – на всякий пожарный случай…
Война, объявленная деревне десятки лет назад, продолжается. Война деревне, крестьянству, война всему народу. Война подлая, изощрённая, продуманная, в которой сразу не видно боевых действий, не слышно раскатов орудий, в которой даже не различить воюющих сторон. Но война столь опустошительная, что о подобных последствиях и Гитлер не мог мечтать. Война, в которой нет и не может быть победителей среди людей, ибо её режиссёром представляется сам дьявол – извечный враг и ненавистник Святой Руси, хранительницы православной веры, ненавистник христиан, испокон веков живших на земле в гармонии с природой и с Богом. Вспомним, что слово «христианин» в веках слегка изменилось и превратилось в слово «крестьянин», но удивительным образом не изменился его глубокий смысл, ибо Христос и Крест – слова равновелики и равнозначимы для всякого православного человека… И пришло время, когда быть крестьянином и трудиться на земле вопреки всему – означает, нести тяжелейший крест, спотыкаясь и падая под напором злобных сил, расшибаясь в кровь, а порой становиться жертвой в той непрестанной, незримой войне…
Дым над Россией… Застилает глаза до рези, что свету белого не видать, что кажется иногда: нет уж её, великой страны, стонущей от боли, от бесчисленных ожогов и гноящихся ран, растаскали её, распродали, пора справлять панихиды. Но последняя, единственная надежда на помощь остаётся у людей, одно упование. Вот и звучит повсюду, не смолкая ни на миг, бесконечная песнь Богородице. Летит она над лесами и полями, над городами и весями, летит над всеми забытыми, одинокими крестьянскими избами, в которых едва теплится жизнь, летит то тихая, никому неслышная, то срывается на вопль, то многоголосая и торжествующая, и нет этой песне ни конца, ни края. И потому жива Россия, жива назло всем врагам, и внутренним, и закулисным, недоуменно и в бессильной ярости следящим за её возрождением из пепла, жива назло всем силам ада, и жить будет всегда…
жаркий май 2009 г.
http://derevnyaonline.ru/user/Robin/blog/9754.html


В Подмосковье, в пос.Крюково, Чеховского района сильный пожар от горящей сухой травы 13.04.2015


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments